Калегі - 2006 - Чувство долга определяло нашу работу.

Разам - зможам !

Грамадскае

Аб'яднанне

(г.Магілёў)

Заснавана

ў 2000 годзе

Праекты

Месца знаходжання:

Праекты

Калегі

"Выбранае" - 2006 - Чувство долга определяло нашу работу.

Чарнобыль і здароўе

Палыкавіцкая крыніца

Калегі - "Выбранае" - 2006

Чыстая Дубравенка

Сустракая вясну

Праблемы Чарнобыля

Калегі

2006-2007 гг..

Чувство долга определяло нашу работу. Адамович Вячеслав Иосифович, заведующий терапевтическим отделением УЗ “Городская больница №1”

Галерэя

Узнали раньше, чем официально сообщили

Об аварии мы узнали до того, как об этом сообщили официально. Кто-то слушал западные голоса, кто-то знал о показаниях служб радиометрического контроля, имевшихся в медучреждениях, на ПО “Химволокно” и т. п. Каких-то общих профилактических шагов в первые 1-2 дня не предпринималось тогда, но каждый по отдельности специалист, понимавший смысл произошедшего и возможные его последствия, старался что-то сделать. Известно, что многие обратились в аптеки за йодосодержащими лекарствами, некоторые использовали обычный йод, чтобы защитить щитовидку и не дать изотопам радиоактивного йода попасть в организм.

Дорога на Гомельщину

Я там оказался как и многие мои коллеги вскоре, после взрыва. Для помощи населению пострадавших районов была организована медицинская служба по тому времени дивизии танковой дислоцированной в г. Бобруйск. Был укомплектован по штату военного времени состав госпиталя и 3-х медицинских полковых пункта. Это всё было направлено в Гомельскую область. Среди многих мобилизованных медиков оказался и я, в качестве врача-терапевта.

Конечно, отправляясь туда, мы до конца не представляли, с чем столкнёмся, хотя определённые мысли и ожидания, связанные с пониманием самой проблемы радиационного загрязнения, были, конечно. В целом, по приезде, мы уже знали, что произошло крупное радиоактивное загрязнение местности. Однако, информацией полной не располагали, хотя с нами и проводился предварительный инструктаж. Но ведь и времени прошло совсем немного с момента самой аварии.

Профессиональный опыт подсказывал, что народ будет мало осведомлён, что от людей мы услышим много вопросов. Так оно и оказалось. Мы столкнулись с неосведомлённым населением. Внешне, жизнь продолжалась, как и раньше, но тревога, неуверенность буквально ощущались в воздухе. Людям было непонятно, как это так, – воздух чист, вода чиста, а детей нужно прятать в помещение. Приходилось объяснять и убеждать. Нам предстояло сделать упор на санитарно-гигиеническом обследовании местности и информировании людей о необходимых мерах санитарно-гигиенических мерах предосторожности.

Местом работы стал передвижной медицинский пункт

Наш госпиталь и 3 передвижных медицинских пункта были развернуты на базе райцентра Брагин. Мы сразу приступили к работе. И знаете, особенно запомнилась некая необычность ситуации. Поначалу даже сама эта необычность была непонятна. И только позже я понял – поражало состояние тревожной тишины, охватившей деревни. Там ведь уже не было детей, их сразу же, первыми и вывезли. Дети придают окружающей обстановке живость. Их возня, крики, игры напоминают о жизни, настраивают на радостное её восприятие. А тут тишина, ни одного ребёнка и постоянные вопросы, озабоченность в лицах, во взглядах местных жителей.

Каждый день мы обследовали по нескольку населённых пунктов. Нашей задачей было и выявление непосредственных пострадавших от последствий загрязнения, в том числе, от лучевой болезни, и общий осмотр и дозиметрический контроль местности.

Мы приезжали туда на машинах, народ обычно уже ждал. Дозиметрический контроль и обследование местности, домов, самих людей, беседы с ними с целью необходимого просвещения, – вот в чём состояло основное содержание нашей тогдашней работы.

У нас были аппараты армейского образца для контроля за радиационной ситуацией. Аппараты немного грубоватые, они были приспособлены за тем, чтобы фиксировать наличие радиационного фона в условиях боевых действий с применением ядерного оружия. Но даже они свидетельствовали об опасном росте радиационного фона.

Реакция людей

И мы, и другие специалисты информировали людей о том, что нужно чаще мыться, чаще менять одежду, чистить обувь и т. п. Однако, народ, в основном, относился к этим рекомендациям без должного внимания. Поэтому мы, осуществляя радиометрический контроль, всё время сталкивались со случаями, когда человек что называется “фонил”. Многие никак не могли взять в толк, что невидимая, неощутимая радиация может принести вреда больше, чем многое из окружающего их видимого мира. Наши измерительные приборы, издававшие характерный стрекочущий звук, начинали немилосердно “стрекотать” при обследовании одежды многих механизаторов, других людей, работающих на улице. При обследовании поверхности тела человека, оказалось, что наиболее уязвима – щитовидная железа, в которую попали изотопы йода. Достаточно было поднести к щитовидке дозиметр, чтобы увидеть элементарное повышение фона.

Многие жаловались на повышенную утомляемость, на изменения артериального давления и т. п.

Люди, в первую очередь, интересовались, как им себя вести, какими продуктами пользоваться. Конечно, мы им откровенно говорили, что нельзя употреблять дары леса, нельзя использовать в пищу молока, продуктов личных приусадебных хозяйств. Пойти на это многим давалось очень трудно. Поскольку сразу стало известно, что загрязнение территории носило “пятнистый” характер, многие надеялись, что их минует в итоге чаша сия, и поэтому не сразу начинали выполнять наши рекомендации. Думаю, что очень часто негативные последствия в здоровье людей были заложены их же невнимательностью и пренебрежением элементарных норм и требований в первые месяцы и годы после аварии.

Не всё было хорошо и правильно организовано

Когда мне пришлось поработать на Гомельщине, был май. А известно ведь, что летом местные жители отправились в леса по ягоды. Можно себе представить, сколько они вынесли оттуда радиации, которая прямиком пошла в их организмы. Может быть, стоило просто запретить походы в лес тогда и контролировать этот запрет.

Естественно, нас, специалистов, удручали такие проблемы. Да и вообще, многое делалось из того, что не следовало бы делать. Так, хорошо помню, в Брагине 9 мая проводился футбольный матч между командами районов-соседей. Пришло много зрителей, 90 минут переживавших за своих любимцев. А мне как специалисту, было понятно, что матч этот следовало тогда отменить, людям же – находиться где-то в помещении. Однако с сожалением отмечу, что даже ряд наших работников, из числа технического персонала, не упустили возможность поболеть на футболе. К сожалению, данный конкретный случай, проведение матча, был вне нашей компетенции.

Незабываемые 30 дней

Мы отработали там 30 дней. Это был самый острый период как для населения, так и для тех, кого позже назовут ликвидаторами. Нам первым тут пришлось принять на себя основной удар всего спектра изотопов, выпавших на загрязнённую территорию. Было ли страшно? Естественно, и командировка, и работа там не доставляли никакого удовольствия, ведь мы все прекрасно понимали, – что там происходит, чем чревато происходящее для здоровья каждого. Но вот, как ни банально или пафосно это звучит, чувство долга определяло нашу работу. Ведь кто-то же должен был делать ту работу, которую мы делали. Время, как говорят в таких случаях, выбрало нас, и мы постарались сделать то, что от нас зависело. Мы понимали, – произошло что-то не просто необычное, а нечто серьёзное, нечто такое, что даст работу медикам на долгие годы вперёд.

Случаи из жизни

Из тогдашних событий вспоминается вот что ещё. Народ был информирован о том, что алкоголь смягчает влияние радиационного излучения на организм. И в связи с этим, все сельские магазины, все припасы спиртного были под особым вниманием многочисленных участников ликвидации последствий аварии. А это были и медики, и пожарные, и милиция, и многие другие. Хорошо помнятся и вереницы людей, и их походы по торговым точкам в поисках этого т. с. горячительного “протектора”. Напомню, что в это время была противоалкогольная компания. И данное обстоятельство добавляло в происходящее остроты, поскольку, думаю, многие помнят, как страждущие дежурили у дверей вино-водочных отделов до 14-00, другие подробности тех лет. При этом весьма спорно само утверждение о том, что горячительные напитки на самом деле серьёзно снижали степень воздействия радиации на человека.

Запомнилось ещё, как по соседству с нами был расквартирован полк гражданской обороны из Прибалтики. Полк проводил дезактивацию, работы по захоронению техники, соответствующие мероприятия по загрязнённым помещениям, выбраковку и захоронение скота, получившего такое радиационное загрязнение, что животных нельзя было отправить на переработку и использовать мясо в пищу. Полк расположили на осушенном торфянике. А в то время весь май не было дождя. И этот полк всё время был в зоне пыли, – пыли, понятное дело, радиоактивной. Это лишь один из примеров того, как не надо было поступать. В итоге ведь выходило, что специалисты, приехавшие в качестве спасателей, впоследствии были обречены стать спасаемыми, жертвами той же самой радиации.

Дома...

Уезжали мы с целым коктейлем эмоций. С одной стороны, накопилась серьёзная психологическая усталость. Ведь, над нами висел постоянный гнёт осознания того, что ты находишься в нехорошем месте и что последствия, нехорошие последствия, обязательно проявятся, раньше или позже, у всех. С другой стороны, были и чувства: “Ну, наконец-то, мы отсюда уходим, возвращаемся домой!” Было и понимание, что мы смогли сделать что-то важное, что кому-то сберегли здоровье, а то и жизнь, что сообщили людям важные сведения, знание которых поможет им в будущем.

Дома, когда мы вернулись, нас все спрашивали, какова обстановка в загрязнённых районов, чем вредно то, что случилось, что делать и тому подобное. Люди примеряли на себя то, что случилось и могли понять, что произошедшее весьма и весьма серьёзно.

Те 30 дней на Гомельщине не забудутся. Нас, работавших там, сплотила тогда общая беда. Но не забывается и ощущение, что не всё делалось так, как надо. Может быть, нужно было более требовательно подходить к тому, как обеспечивалась работа тех же механизаторов на поле. Не хватало респираторов, да и зачастую люди пренебрегали ими. В итоге, страдало здоровье.

Ожидания и последствия

Уже покидая Гомельщину, в первые месяцы после катастрофы, мы хорошо представляли себе, чего следует ожидать в ближайшем и более отдалённом будущем. Можно было ожидать, например, роста болезней щитовидки, учитывая очевидный уровень поражения этого органа радиацией. Вдыхание радиационно-загрязнённых частиц пыли, как мы предполагали, повлечёт неблагоприятное воздействие на органы дыхания, на бронхи. Представлялось очевидным, что стронций будет накапливаться в костях и ничего хорошего организму это не принесёт. Понятно было, что повреждающим для мышцы сердца будет попадающий в организм изотоп цезия.

Конечно, на наши мысли о перспективах накладывались подробности тех событий, очевидцами которых были мы сами. Например, недалеко от нас была деревня, откуда родом был знаменитый пожарник Владимир Игнатенко, участвовавший в ликвидации пожара на АЭС в Чернобыле и получивший там смертельную дозу облучения. Этот мужественный человек пал одной из первых жертв атомной катастрофы. И его смерть была грозным напоминанием о масштабах, характере и степени опасности катастрофы, произошедшей 26 апреля 1986 г. на Чернобыльской АЭС.

Взгляд из сегодняшнего далека

Память о майских днях 1986 г. не выветрится. О ней напоминают ведь и проблемы с собственным здоровьем у большинства ликвидаторов. Сейчас многие из них имеют группу инвалидности, а кто-то уже и ушёл из мира живых.

Да и потом, в своей профессиональной деятельности зачастую приходится сталкиваться с пациентами, болезни у которых имеют причины, связанные с Чернобылем.

Что касается оценки работы медиков, то могу сказать, что мои коллеги продемонстрировали профессионализм. Подчас медработники на собственном примере показывали, как нужно поступать и предохранять организм. Коллеги работали и как специалисты-медики, и как психологи. Приходилось быть специалистами широкого медицинского профиля. И мы старались делать своё дело на совесть.

Сегодня, когда прошло уже 20 лет, когда вокруг буйствует природа, когда поют по ночам соловьи и жизнь вокруг радует тебя, особенно остро вспоминается та гнетущая тишина без детских голосов в мае 86-го. Понимаешь, что человек может творить добро, но столь же легко ему совершить вещи ужасные, катастрофические. Чернобыльская катастрофа учит человека ответственности, учит чувству причастности к тому, что происходит вокруг нас. Она, все последовавшие за ней события, учат ценить человеческую жизнь, ценить этот высший дар каждому из нас.

Как участник тех событий я бы хотел пожелать всем, кто прошел через горнило работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, здоровья, душевного благополучия, твёрдости духа и долгих лет полноценной жизни. Желаю Вам, дорогие друзья и коллеги, беречь себя и учить других делать то же самое. И пусть больше никогда не повторится подобная катастрофа.